История джиннов

— Ты что-нибудь знаешь про джиннов?

— Читала в арабских сказках, что они живут в лампах и исполняют желания, — произнесла Ханна.

— И всё? Ты знаешь мало, а я не знал ничего вовсе. Джинны открылись мне, когда я учился ремеслу в школе при монастыре кармелитов. В тех стенах собрались самые удивительные люди в мире. Были там косторезы, они превращали кости мёртвых животных в шахматы, гребни и фигурки для культов. Были там гравировщики по стеклу, чеканщики и ювелиры. Все они пришли с разных концов света, чтобы после разбрестись по миру, потому что овладеть мастерством мало — его нужно непременно отдать людям. Те мужчины учились каждый своему делу, а я собирался стать реставратором, потому у них у всех учился.

Однажды я подошёл к художнику по дереву, который рисовал арабески. Он так нежно и искусно водил кистью, что я засмотрелся.

— Откуда вы? Где вы научились этому? — спросил я его.

— Здесь и научился. А узоры привёз из моей далёкой страны. Я из города соловьёв, из Кабула.

Я никогда не слышал о таком месте, и мне сделалось любопытно, но часы для работы нельзя тратить на болтовню. Я подошёл к художнику после ужина, когда мастера отдыхали. Он сидел в церковном дворе и с фонариком читал книгу. Я сел рядом с ним на лавку, точно как сейчас сидим мы с тобой. Над нами так же блестели созвездия. Только дул ветер, солёный и влажный, а здесь, в джунглях, не бывает ветра.

— Что вы делаете так далеко от вашей страны? — я начал разговор первым.

Он погасил фонарик и посмотрел на меня мягко.

— Я вор, — ответил мужчина. — Мне пришлось бежать из моей страны, потому я здесь, на земле авантюристов.

Я ему не поверил: внешностью он походил на аристократа. Постоянно был в белой, идеально выглаженной рубашке. Каждое его движение было выверенным и спокойным, как у человека, который многое знает о жизни. Маленькие очки в золотой оправе угрожали в любой миг свалиться с его носа. Да и где это видано, чтобы воры читали книги?

— Что так смотришь? — засмеялся он. — Я правда вор, но мне не стыдно: я собираюсь стащить у других грабителей то, что они украли. В моём песчаном городе, в моём Кабуле, когда-то существовал музей с сокровищами древних цивилизаций. Я был хранителем этих ценностей, все силы тратил на то, чтобы искать и приумножать их, пока одной безлунной ночью в мой музей не пробрались люди в масках. Утром я пришёл на работу, увидел осколки витрин, пустые подставки и понял, что моя жизнь больше не будет прежней. Полиция сказала, что найти преступников не удалось. Впрочем, они и не искали. Я сам взялся за дело. Как тебя зовут?

— Фелипе.

— Фелипе, ты ведь знаешь, что каждая вещь на этой земле обладает энергией. У старинных и сакральных предметов энергия такая сильная, что медиумы могут легко найти их. Я привёз прорицательницу из горной деревни, она за месяц исходила все улицы Кабула. Прикладывала ладони к стенам и один за другим указала мне дома, где хранятся украденные сокровища древнего мира.

Я отвёз её обратно на высокие земли, в складки Гиндукуша. Вернулся в Кабул и первым делом пошёл в дом, где, по словам провидицы, находились два особенно дорогих для меня экспоната — золотая статуэтка архара второго века до нашей эры и кубок парфянской культуры со словами: «Истину вкусить тебе, о, искатель!» Мне открыла женщина. Я спросил, дома ли хозяин. Она сказала: «Хайрулл ушёл по делам». Плохо, подумал я, если мужчины нет, она меня не впустит. Я соврал, что я давний друг её супруга, и она, к моему несчастью, меня впустила. У нас принято всё ценное хранить на самом видном месте, чтобы усладить глаза гостя. Едва я зашёл в комнату с ковром, сразу увидел кубок и статуэтку из моего музея. Тогда передо мной возник мой самый страшный джинн — Нетерпеливость. Джинн наполнил мою голову чёрным туманом, и рассудок перестал служить мне. Стоило выждать, разведать, придумать что-то, но джинн тогда был сильнее: я схватил сокровища и выскочил из того дома. Бежал не помня себя, а когда остановился, понял: теперь мне придётся бежать до конца жизни. Женщина видела моё лицо, рано или поздно та шайка разбойников меня поймает. Я надёжно спрятал украденное и той же ночью начал путь к земле Бразилис. Видишь, я не обманул тебя: я вор, Фелипе.

Я помолчал немного и спросил:

— А что вы делаете в этой школе?

— Длинная дорога тем хороша, что даёт время подумать. У меня родился план, пока я сюда добирался: я изготовлю копии всех украденных экспонатов, а потом вернусь и подменю их.

— Может сработать. А что вы читаете? Что за книга?

— Одна из немногих, из настоящих. Из тех, что сейчас сложно встретить.

Человек из Кабула зажёг фонарик и посветил на обложку, истёртую от прикосновений.

— Я не понимаю этого языка.

— Она про то, как убить джиннов. Не хочу снова из-за них угодить в ловушку.

Художник рассказал мне, что Творец сделал людей из сухой звонкой глины, а потом создал из бездымного пламени злых духов — джиннов, чтобы они мешали людям, сбивали их с пути.

— Зачем?

— Чтобы в рай пришёл не всякий, но лишь достойный — тот, кто превратил свою жизнь в поле битвы со злыми духами и победил их.

Вор из Кабула показал мне картинку в своей книге. Там толстяк в чалме покраснел от злости, а позади него стояла огромная тень и ухмылялась.

— Джиннов всегда рисуют со скрещенными руками. Это знак человеку: «Ты своё не получишь. Ты выполнишь мою волю».

— Мне кажется, я их видел.

— Это невозможно, — возразил человек из Кабула. — Название «джинн» происходит от арабского слова «джанна» и означает «невидимый людям». В этом всё их коварство — ни одним из пяти чувств не уловить их. Джинна можно поймать только шестым чувством.

— Как это? — спросил я его.

— Если чувствуешь злость, обиду, стыд, вину, тревогу — значит, джинн рядом.

— Да, да, так всё и было. Но я их видел.

— Этого не может быть, мой мальчик.

Тогда я рассказал ему свою историю.

Всё началось со сна, который каждое полнолуние повторялся. Я тогда жил с Пласидией в нашей деревне у реки без берегов. Был молодым и несчастным. Вдруг мне начала сниться женщина с зелёными волосами. Она манила меня за собой. Я спрашивал, куда она зовёт меня. Незнакомка прикладывала палец к губам и хмурила брови, а внутри неё будто что-то плескалось. Я боялся пойти за ней, не двигался с места.

Однажды решил попросить совета у лучшего охотника нашего племени — он, хозяин лесных троп, многое видел.

— Зару, мне всё время снится женщина с зелёными волосами…

Он вздрогнул, как если бы вспомнил то, что ему вспоминать не хотелось.

— Она звала тебя?

— Да. Ты тоже её видел?

Его взгляд, всегда острый, как копьё, притупился. Он повёл меня к реке. Мы сели на корни большой сейбы и глядели, как на другом берегу удав ползёт по дереву — крадётся к спящему на ветке ленивцу. Я взял камень, чтобы бросить в ленивца и разбудить его, но Зару остановил мою руку.

— Не надо. Не все должны просыпаться. Змее тоже нужна пища.

Он взял свой лук и принялся ковырять его концом влажную землю.

— Я давно не вижу ту женщину. Много лет назад перестал её видеть.

— Она тоже манила тебя за собой?

— Да. Я остался на месте. Потом мне снились гарпии и рыси, другие женщины, зубастые рыбы. Чего только не снилось, но она больше не появлялась.

— Почему ты не пошёл за ней?

— Тяжело сказать. Мне было страшно. Ты хоть знаешь, куда она зовёт тебя?

Я покачал головой. Зару указал концом лука в глубину джунглей.

— Туда. Что там — неизвестно. Кто уходил в те заросли, больше не возвращался.

В тот миг удав добрался до ленивца и удушил его своим могучим телом. Зару наблюдал, как змея пожирает жертву. На его лице появилась улыбка.

Именно из-за этой улыбки я на следующий день оставил свой дом, жену и деревню. Пошёл в джунгли, в направлении, которое указал Зару. Мне думалось, я иду вперёд, но на самом деле я шёл назад — так было надо. Путь в рай лежит через ад. В том аду я и увидел джиннов...