История Луанды

Я влюбилась в мужчину с трещиной на груди — с кем из нас не бывало? Другая женщина разбила ему сердце, а я пыталась своей любовью его склеить. Тот мужчина был родом из Африки, но не из чёрной, как я, а из северной, белой. Он был заклинателем змей и пришёл в нашу трущобу с цирком. Акробаты и клоуны показали свой талант и пошли дальше, а он остался, потому что влюбился в одну из наших. Любовь — она ведь такая: может останавливать странников и менять судьбы. Вот и заклинатель змей покинул большую дорогу и со своей возлюбленной поселился в каморке на крыше. Вся трущоба по ночам просыпалась от их стонов — так неистово и громко они друг друга любили. Когда выходили на улицу, держались за руки. Их не видели по отдельности, они всегда были вместе.

В один проклятый день он повёз её кататься на лодке в ту часть бухты, где из воды кинжалами выступают острые скалы. Так любовался ей, что не заметил, как исчезли чайки. Невеста сказала ему: «Иеманджа отчего-то злится на нас. Я в жизни не видела на волнах такой пены». Заклинатель змей посмотрел на воду, затем поднял глаза на небо: оно стало шафранным. Стало цвета тёмного золота, как на византийских иконах. Вдруг огромная волна, из тех, что одиноко блуждают по морю, накрыла их лодку. Заклинатель змей вынырнул, отплёвываясь чёрной водой. Вокруг было пусто. Его возлюбленную в нежно-розовом платье тянуло на дно её полное сокровищ сердце. С тех пор она спит там, под водой бухты.

На берег он вернулся один. В ту ночь вся трущоба слышала не стоны влюблённых, а вой мужчины с разбитым сердцем. С каждым закатом его горький вопль нависал над нашими крышами и постепенно стих: жизнь, как всегда, взяла верх. Днём заклинатель змей развлекал туристов на набережной — играл на дудочке перед своей беззубой коброй. По вечерам пропивал в баре всё, что заработал. Там я и увидела его. Он бросил на меня взгляд, как будто случайный. Я не очень красивая, потому всегда подхожу к мужчинам первой.

— Чего так смотришь?

— Нравишься, — его пьяный язык не хотел шевелиться.

— Ты мне тоже.

— Это хорошо. А ты не утонешь?

— Нет, я знаю, где брод, — ответила я и протянула ему руку.

Мы вышли из бара, гуляли по улицам, избегая тех, что ведут к бухте. Он рассказал мне, что всё время видит сон, где змея играет с бриллиантом, который блестит в лунном свете. Бабушка научила меня толковать сны, я сказала ему:

— Скоро что-то важное появится в твоей жизни. Может быть, уже появилось.

Он посмотрел мне в глаза и улыбнулся впервые за вечер.

На следующий день я сделала себе татуировку, а после сумерек нашла его в баре. Он увидел мою змейку с алмазом и снова улыбнулся, но в этот раз как-то странно. Я умела разгадывать сны, но не могла понять, что значит эта его улыбка. В ту ночь он крепко обнимал меня в постели на полу своей каморки. Когда просыпался, целовал меня в шею, в змейку, которая ещё болела.

Утром я ушла. Весь день ждала, что он позвонит. Но он молчал. Я ждала второй день, ждала третий. На четвёртый не выдержала и пошла в бар. Заклинатель змей подпрыгнул на стуле, когда меня увидел. Эта ночь была лучше первой, но после неё наступила привычная тишина, которая меня душила.

Я знала, что нравлюсь ему до дрожи, но он боялся опять остаться с растерзанным сердцем. Плавал в своей безопасной тишине, как его невеста в чёрной глубине бухты. Все раненые мужчины страшатся новой раны. Все раненые женщины хотят новую рану, чтобы скорее забыть о прежней.

Я сходила с ума. Падала на колени в храме и говорила:

— Олодумаре! Неужели ты не видишь, какая мы хорошая пара? Как ты можешь быть таким слепым? Помоги нам быть вместе.

Луанда указала пальцем на потолок.

— Я дочь Анголы, поэтому тоже зову его Олодумаре. Помнишь, Бруна, я тогда пришла к тебе и поведала эту историю? Мы в тот день тоже пекли пау-ди-кейжу. Ты мне сказала: «Если хочешь быть счастливой, усвой: ты фишка, кубики бросает Олодумаре. Если ты сделала попытку сблизиться, но ничего не выходит — остановись. Значит, у Олодумаре другая задумка». Но я все дни думала лишь о том, как встретиться с заклинателем и снова получить поцелуй в змейку. Что поделать? Каждому нужно угодить в свою ловушку, чтобы ясно увидеть то, что у него украли. А украли у меня вот что…